Глава первая. Кто, черт возьми, посмел отравить его?

Лунный свет просачивался сквозь густой пух облаков, подгоняемых прохладным ночным ветерком.

В Императорских охотничьих угодьях процветающей страны Чанле, элитные кавалерские войска, освещаемые высоко поднятыми над головами факелами, вовсю рыскали по окружающему лагерь лесу.

Полчаса назад на Правителя Чанле совершили покушение, и теперь неизвестно: жив он или мертв. Лагерь погрузился в хаос, в глушащей тишине леса отчаянно завывали и кричали люди.

А недалеко от шатра Императора, в своем шатре перед столом, читая книгу, восседал красивый мужчина.

— Молодой Господин, Вы уверены, что не хотите выйти и посмотреть? – тихо спросил у него поставивший на стол чашку чая, охранник в черном.

Не поднимая головы, мужчина ответил:

— Нет.

— Но если с Его Величеством…

Охранник не успел договорить, как молодой, элегантный мужчина поднял голову и холодно посмотрел на него.

На дворе бушевала своим беспокойством поздняя ночь, облаченный только в нижний ночной халат, подчеркивающий его стройный и изящный стан, мужчина готовился ко сну. Крохотная киноварная родинка под мочкой уха на фоне сияющей нефритовым блеском чистой кожи, бросалась в глаза при свете потухающих углей.

От взгляда мужчины, бешеный табун мурашек пробежался по спине охранника, и он опустил голову, больше не осмелившись и взгляда бросить на него.

— Ты служил мне немало лет. С каких это пор я должен указывать тебе, что стоит говорить, а что нет.

Молодой мужчина перевернул страницу:

— Я больше не потерплю подобного. Выйди.

— …да!

— Подожди, - внезапно остановил его мужчина. — Убери угольную жаровню, слишком жарко.

Охранник растерянно посмотрел на него.

Воздух наполнился слабым фруктовым ароматом.

И возможно из-за жара древесного угля, молодой мужчина покраснел до самых кончиков ушей, отчего его киноварная родинка, очаровывая налилась ярко-алым под мочкой уха.

Мужчина неторопливо оттянул воротник нижнего халата:

— Что?

— Н-ничего!

У охранника перехватило дыхание, и, не осмеливаясь и слова вставить, он забрал угольную жаровню и поспешно вышел, чувствуя себя не в своей тарелке, пока, наконец, не вышел из шатра под освежающий ночной ветерок.

Молодой господин всегда боялся холода. В самый разгар осени ночи холодные, как ему может быть жарко?

В шатре воцарилась тишина. Глаза сидевшего прямо, как шомпол, мужчины, смотрели поверх книги. Убедившись, что поблизости никого нет, он облегченно вздохнул и бросил книгу на стол, обессиленно рухнув.

— … наконец-то он ушел.

Около четверти часа назад, Е Шу переселился в этот мир – новеллу, полную интриг.

Всего в книге существовало три независимых государства – Великий Янь, Чанлу и Западный Ся, а центре всего этого жил-не тужил, недавно взошедший на престол Чанлу, главный герой – Цзинь Ван.

Но главный герой был не таким, как все.

В жилах Цзинь Вана текла безжалостность, хладнокровие. Новоявленный Император слыл мелочным человеком, наказывающим за каждую мелкую провинность. И поскольку покойный Император его не жаловал, Цзинь Ван постепенно набирал силу, укрепляя свою позицию во дворце, чтобы в будущем убить собственных отца и брата и силой захватить трон. И в день престолонаследия, издевающихся над ним в детстве евнухов, всех поголовно, разорвали на куски и на глазах у публики сбросили в клетку к голодным тиграм, где они и встретили свой ужасный конец.

Взойдя на престол, Цзинь Ван не прощал никого, убивая всех вероломных и несогласным с ним чиновником, не мешкаясь использовать и самые постыдные средства. А после он развязал мировую войну и лично встал во главе армии, всего за три года захватив Великую Янь и Западную Ся, став Повелителем Мира.

И Е Шу не повезло переселиться в его теску — пушечное мясо.

Оригинальный Е Шу был сыном чиновника, чья семья с самого его детства переживала весьма тяжелые времена. К счастью, он встретил тогда еще принца Цзинь Вана и стал его верным слугой. Вот так они и выросли вместе, и после восшествия Цзинь Вана на престол, тот пошел против правил и назначил Е Шу левым премьер-министром, и поставил во главе сотней чиновников.

Левый министр – должность чиновника высокого ранга, руководящего государственными делами.

Но со временем политические взгляды Е Шу и Цзинь Вана расходились, и это окончательно отдалило их друг от друга.

Спустя три года правления Цзинь Вана, оригинальный Е Шу вступил в сговор с иностранными врагами с целью устроить мятеж и убить Императора. Но, как и подобает пушечному мясу, его план с треском провалился и вместе с девятью мятежниками он стал первой ступенькой на пути Цзинь Вана к величию.

— Что за черт, - обессиленно лежа на столе с мучительной головной болью, Е Шу прислушивался к отчаянным рыданиям за пределами лагеря.

Плач пронзал ночную тишь, но никто не знал, что в эту ночь Цзинь Вана вообще не было в лагере. Ведь он, словно всевидящее око, предвидел каждый шаг Е Шу. И теперь в Императорском шатре валялось лишь фальшивое тело.

И как только убийца нанесет удар, план Е Шу провалится, и его раскроют. А через три дня Цзинь Ван лично возглавит армию и окружит поместье оригинального Е Шу, заключив его в тюрьму, лишив всех почестей и благ, и в конце концов…линчует.

Линчи (смерть от тысячи порезов) – самая жестокая казнь в Китае. Особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени.

Е Шу прожил всего лишь три главы в романе. А в конце третьей главы его линчевали до самого скелета и Цзинь Ван лично сбросил его с городской башни, где его втоптала в грязь орда кавалерии.

— Как же глубока его ненависть...

Е Шу вздрогнул и больше не мог усидеть на месте, когда ужасающая смерть дышала прямо в спину.

За что ему все это? Мало того, что он переселился в книгу, так еще и это…Он не хотел умирать.

Бежать. Нужно бежать!

Это пушечное мясо будет жить так, как оно хочет! Он не даст себя в обиду!

В царившем хаосе лагеря, никто так и не заметил, выскользнувшую из шатра тень.

Е Шу присел у края ручья, сложив ладони чашечкой и умыл лицо слегка дрожащими руками.

Капли воды извилистыми дорожками стекали по его шее за тонкую ткань.

Он неловко оттянул воротник.

Почему…почему так жарко?

Королевские охотничьи угодья во всем своем величии возвышались в горных лесах на окраине столицы. Горные ночные порывы ветра бушевали в разгар поздней осени. Но Е Шу было не холодно.

Охваченный паникой своего переселения в книгу, он даже не заметил, что с ним что-то не так. И только когда освежающий ночной ветерок мягко обнял его, Е Шу пришел в себя.

Его тело пылало обжигающим жаром, тонкий слой пота выступил на лбу, и горячее дыхание обжигало, словно бушующее пламя.

Е Шу посмотрел на свои руки, и кажется кое-что понял…

Его ведь…не накачали наркотиками? Правда?

Да какой придурок вообще осмелился накачать его наркотиками?

ХХХ

— Никого не поймали?

Пушистые кроны деревьев заслоняли ослепляющий лунный свет, среди величавых деревьев возвышалась облаченная в форму императорской кавалерии фигура.

Позади нее дрожащий от страха мужчина ответил:

— Ваше Величество, враги были хитры и хорошо подготовлены, мы не смогли их…

— Не смогли или не захотели?

Ровный и спокойный голос Цзинь Вана прорезал тишь леса, Имперские гвардейцы позади него в ужасе опустились на колени.

— Ваше Величество, прошу, помилуйте! Ваши подчиненные никогда не посмеют предать Ваше Величество!

— «Никогда не посмеют предать»…, - Цзинь Ван повернул голову, пронзающим холодом взглядом, переливающимся опасными бликами в лунном свете посмотрев на командира Имперской кавалерии. — Уведите его и отрубите ему голову.

— Ваше Величество, помилуйте! Пожалуйста, Ваше Величество! – пронзительно закричал мужчина. Его товарищи в безмолвном отчаянии переглядывались, не смея пошевелиться.

— Гу что-то непонятно сказал? - приподнял бровь Цзинь Ван, и от его взгляда кавалерия задрожала пуще прежнего, и тут же двое мужчин вышли вперед и утащили кричащего командира.

Гу – Императорское «Я».

Пронзающие крики стихли, и лес погрузился в оглушающую тишину.

— Если Его не найдут живым, - спокойно продолжил Цзинь Ван. — Вы знаете, что вас ждет.

Толпа поклонилась и солдаты один за другим ответили «да», поспешно удаляясь.

ХХХ

Цзинь Ван блуждал по лесу, когда внезапно из бездонной темноты высоких деревьев позади него раздался странный звук. Он остановился, и в кончиках его пальцев в ту же секунду появилась золотая игла.

Сладкий фруктовый аромат наполнил воздух.

Цзинь Ван изменился в лице.

Этот запах…

Прежде чем он успел среагировать, в него кто-то врезался, заставив отступить на пару шагов назад, упершись спиной в грубый ствол дерева.

В ту же секунду лента черного шелка закрыла ему глаза.

— Не двигайтесь, - слабым и дрожащим до неузнаваемости голосом прошептал мужчина.

Мягкий фруктовый аромат приятно щекотал ноздри, словно его заманили в темноту, чтобы после дождя отведать зеленую сливу.

Сразу же после того, как Е Шу понял, что его могли накачать наркотиками, он решил побыстрее смотаться куда подальше, пока голова мыслила ясно. Но кто же знал, что лес был таким необъятно большим, а тропы заковыристые, и он…заблудился.

Е Шу долго бродил по лесу с обжигающе пылающим от наркотика телом. Легче не становилось ни на секунду! Он хотел…хотел, чтобы кто-нибудь помог ему.

— Меня накачали наркотиками, - Е Шу с легким вздохом жалобно спросил: — Ты можешь помочь мне?

Лес окутался пронзающей тишиной.

Цзинь Ван спокойно убрал золотую иглу. Тело в его руках пылало, и он равнодушно поднял руку, обнимая тонкую талию задрожавшего мужчины.

Сладкий фруктовый аромат яростно разбушевался.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе? – Цзинь Ван нашел это забавным и тихо спросил: — Ты знаешь, кто я?

— На… на тебе форма Имперской Кавалерии.

Е Шу схватил его за руку и крепко сжал, как спасительную соломинку.

— Помоги мне…пожалуйста помоги найти что-нибудь…для детоксикации. Я заплачу тебе…через пять дней зайди в чайную за десять миль от города, в самой дальней приватной комнате на втором этаже загляни под стол…с этими деньгами ты до конца жизни не будешь ни в чем нуждаться и тебе больше не придется трудом зарабатывать на жизнь.

Оригинальный Е Шу был до чертиков могущественен и богат. Е Шу решил сбежать, желательно как можно дальше, но он не мог прихватить с собой все эти богатства, но отсыпать часть своему спасителю – запросто.

В лесу больше никого не было, а он заблудился. Это его последняя надежда.

Цзинь Ван усмехнулся.

— Мне не нужны деньги, - низким глубоким голосом ответил он, и словно маленький молоточек ударил прямо в сердце Е Шу.

Ноги его подкашивались, еще чуть-чуть и он рухнет, с красными от слез глазами, он спросил:

— Тогда чего ты хочешь?

— Это ты меня умоляешь, сам как думаешь?

— Я…я не знаю, - с постепенно затуманивающимся сознанием Е Шу уперся лбом в крепкое плечо мужчины и прошептал: — Если ты поможешь мне…я дам тебе все, что захочешь.

С закрытыми глазами, его чувства обострились. Манящий фруктовый аромат пронзил его разум, сладостью пробуждая в нем первобытные инстинкты хищника.

Кто бы мог подумать, что молодой премьер-министр, осмеливающийся так смело спорить с ним в суде и организовать переворот окажется...Куньцзюнем.

После совершеннолетия некоторые женщины и мужчины дифференцировались на Цяньцзюней – могущественных доминантов с высокой властью и статусом; и Куньцзюней – слабеньких по своей натуре, которые могли родить ребенка.

Цяньцзюнь – альфа

Куньцзюнь – омега

Цзинь Ван думал, что с темпераментом Е Шу, тот был прирожденным Цзяньцюнем.

Как интересно.

Уголки резко очерченных губ Цзинь Вана слегка приподнялись, и вместе со сладким фруктовым ароматом зеленых слив, лес наполнился еще одним ароматом. Феромоны Цяньцзюня обжигали холодом, яростью и агрессивностью, словно забытое временем крепкое вино под слоем пыли, насыщенное, богатое на вкус.

В оригинале "Благовония Веры"

Е Шу нетерпеливо застонал.

Опасная аура окружала этого странного человека, и Е Шу отступил на полшага, но его толкнули.

С легким шорохом одежды они упали на траву.

С глаз Цзинь Вана соскользнул черный шелк, открывая хищный взгляд.

Император снисходительно посмотрел на мужчину в своих объятиях.

Сбитый с толку падением, Е Шу нахмурился, следуя инстинктам, сильнее прижимаясь к Цзинь Вану, наклонив голову чуть в бок, открывая крошечную родинку под мочкой уха, налившуюся алым, словно кровь.

Отличительный знак Куньцзюня.

Растерянный Е Шу, даже и не подозревал, что стал Куньцзюем.

Под низкие сладострастные стоны Цзинь Ван провел кончиками пальцев по киноварной родинке.

Больше не в силах терпеть, Е Шу отчаянно засопротивлялся:

— Ты…

Цзинь Ван равнодушно спросил:

— Сегодняшнее покушение имеет к тебе хоть какое-то отношение?

— Нет…

Цзинь Ван сильнее надавил на родинку:

— Отвечай.

— …нет, - сбитый с толку желаниями своего тела, Е Шу уткнулся головой в объятия мужчины и прошептал. — Ты такой плохой, перед тобой умирает человек, а тебе хоть бы что. Почему я должен тебе что-то говорить?

Все еще строишь из себя праведника.

Чуть было не вышедший из себя Цзинь Ван, нашел это забавным.

С тех самых пор, как Цзинь Ван занял трон, Е Шу, словно стал совсем другим человеком и начал вовсю противостоять ему. Но сейчас…сейчас словно Е Шу из прошлого снова вернулся.

Тот, кто…был готов на все ради него и столько лет следовал за ним.

Воротник нижних одеяний Е Шу в его объятиях сбился и Цзинь Ван поправил его.

— Здесь только мы. Ты ведь понимаешь, что сейчас будет?

Е Шу всхлипнул.

Ответом Цзинь Вану послужил насыщенный аромат сливы.

Отбросив всякое сопротивление, словно спелая ароматная слива, готовая, чтобы ее собрали.

Цзинь Ван пристально посмотрел на него и, наконец, довольно улыбнулся:

—... очень хорошо.

Лунный свет, словно обволакивающая их кисея, пробивающийся сквозь кроны величавых деревьев, отбрасывал пятнистые тени на обнимающихся мужчин.

Кисея — чрезвычайно легкая, прозрачная хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения

Цзинь Ван крепко обнял мужчину и слабым, разбитым тоном прошептал:

— Е Шу, Е Цянь, лучше бы тебе не предавать Гу.

Император наклонил голову, посасывая и покусывая крошечную киноварную родинку, выпуская свой феромон.

Е Шу не переставая дрожал в тесных объятиях Цзинь Вана, интимно переплетаясь с ним, словно любовники.

— Иначе Гу заставит тебя пожалеть.

---

| Содержание | Следующая глава