Глава вторая. Мятежников ждет смерть от тысячи порезов.

Е Шу открыл глаза.

Мягкий солнечный свет восходящего дня нежными отблесками проливался на позолоченную тюль.

Мужчина отстраненно уставился на роскошно расшитый балдахин над головой.

Где…где это он?

Теплый воздух пропитался еле заметным ароматом крепкого вина. С громким хрустом в костях и мышцах, Е Шу сел на кровати и тут же от пронзающей поясницу адской боли бухнулся обратно.

— Тс-с-с-с-с, — хрипло прошипел он.

А…что случилось прошлой ночью?

В одиночку блуждая по бескрайнему лесу с пылающим от желания телом, жаждущим ласк, он, наконец-то, услышал чьи-то шаги. Сознание заволокла дымка желания и где-то на грани разумности и бреда, он вспомнил — лицо…нельзя, чтобы кто-нибудь узнал его, поэтому он небрежно оторвал кусочек одежды и завязал глаза мужчине, так бесстыдно набросившись на него.

А потом…

Горящая своим безумием и дикостью до боли смущающая ночь.

Е Шу закрыл лицо руками.

Нет, нет, не думай об этом. Забудь. Забудь. Забудь.

Он всего лишь хотел попросить помощи, как вообще до этого дошло?

Е Шу, конечно, любил мужчин и предпочитал быть снизу, но это еще не значит, что он готов броситься в постель к первому встречному!

Да и еще и к такому грубому!

Е Шу грустно потер поясницу.

У-у, где его нежный и неторопливый первый раз, о котором так грезят в книгах?

Хуже просто некуда! Ужасный первый раз! Отвратная ночь!

Е Шу успокоился и, придерживаясь за краюшек кровати, сел.

Чистый и мягкий, не по размеру большой нижний халат приятно ласкал кожу, а длинные рукава небрежно свисали с его рук. Е Шу быстренько закатал их, оставляя висеть на запястьях. Что же, похоже, пока он спал, его переодели.

Он осторожно приподнял край балдахина, выглядывая наружу. Великолепная, похожая на спальню комната, поражала своей роскошью, каждая вещь в ней стояла на своих местах. И дураку было понятна, что все в этой комнате стоило баснословных денег.

…Плохо дело.

Даже если Е Шу и мало что знал об этом мире, он был не дураком — хозяин этой комнатки либо богач, либо дворянин с заоблачным счетом.

Он ведь не переспал с аристократом? Правда ведь?

Разве тот мужчина не был обычным имперским гвардейцем?

— Да быть не может, чтобы мне так «повезло» — пробормотал он себе под и уже собирался было встать, когда за дверью послышались шаги.

Е Шу моментально отпрянул назад, спрятавшись под одеялом.

Кто-то распахнул дверь. И этот кто-то был не один.

Е Шу чуть приподнял одеяло, вглядываясь в щелочку между балдахином.

Первым зашел облаченный в роскошные черные одеяния мужчина. Отсюда Е Шу увидел только подол его одежд с золотым кантом.

Кант — узкая полоска обычно из ткани другого цвета, вшитые по краям или швам одеяний

— Почему он еще не проснулся? — тишь пронзил низкий и глубокий голос.

Е Шу замер.

Это он! Тот «гвардеец»!

Е Шу бессознательно вцепился в тонкое одеяло и затаил дыхание.

— Отвечаю Вашему Величеству, возможно, Министр переутомился, — тем временем раздался еще один голос. — Ему нужно хорошенько выспаться.

В-Ваше Величество???!

Словно пронзенный молнией, Е Шу застыл, не в силах прийти в себя.

Он мало что помнил из прошлой жизни оригинального владельца, воспоминания мутной тенью оседали в его голове, а прошлой ночью царил полный хаос, что если бы он и увидел лицо другого человека, то даже и не вспомнил бы кто он!

Он что…переспал с Цзинь Ваном????!

Погодите-ка…

А ведь в древние времена люди очень верили в приметы на подобии «первая брачная ночь порождает бесчисленные дни привязанности». А прошлой ночью Цзинь Ван «катал его по простыням» и воспользовавшись этим, Е Шу мог быть надавить на него, умоляя не убивать его.

В следующее мгновение холодный голос Цзинь Вана пронзил покои:

— Уколи его иглой, пусть проснется.

Е Шу…

Псих!

В спальне наступила тишина. Е Шу слышал только свое бешено бьющееся сердце. Вскоре кто-то приподнял балдахин, осторожно взял его руку и поднял палец…

Нет! С него хватит!

— Нет! — за секунду до того, как серебряная игра пронзила его плоть, Е Шу силой выдернул руку и резко сел, и потеряв равновесие, скатился с края кровати.

— Уф…

Боль в пояснице напомнила о себе. В поле зрения покрасневших от боли глаз появилась пара начищенных черных сапог.

Е Шу поднял голову, скользнув взглядом по роскошной черно-золотой драконьей мантии мужчины и остановился на паре красивых хищных глаз.

— Хорошо ли спалось моему возлюбленному Министру? — мягким и заботливым тоном поинтересовался Цзинь Ван.

— ….

ХХХ

Аромат чая мягко наполнил комнату. Аккуратно одетый Е Шу вышел из личных покоев Императора и тут же увидел восседающего на троне спокойно потягивающего чай Цзинь Вана.

— Ваше Величество, — жалко позвал подошедший Е Шу.

Цзинь Ван отпил чай.

— Ночью…мой возлюбленный Министр сильно удивил Гу, — едко заметил Цзинь Ван.

Е Шу побледнел и молча опустил голову. Цзинь Ван на это ничего не сказал и поставив чашку, указал на три разных по величине деревянных коробки в ряд, недалеко от Е Шу.

— У Гу кое-что есть для тебя, — Цзинь Ван слегка приподнял брови. — Открой и посмотри.

Е Шу инстинктивно почувствовал, что внутри коробки его не ждет ничего хорошего, но он не посмел отказаться и подошел к самой маленькой коробке, открыв ее.

В коробке лежало письмо.

Сердце Е Шу сжалось.

Уникальная печаль прежнего владельца, которую невозможно было подделать, изящно украшала пергамент. Похоже…это и есть то самое письмо с тайной перепиской прежнего владельца и иностранных врагов, доказывающее его причастность к покушению.

Что же ему делать?

Е Шу прошиб холодный пот.

В смешанных чувствах, пытаясь восстановить оставшиеся воспоминания прежнего владельца, он подсознательно открыл вторую коробку.

— А-а! — испуганно дернулся Е Шу и коробка с хлопком закрылась.

Окровавленная рука! В коробке чья-то отрубленная рука!

Не дав Е Шу оправиться от шока, Цзинь Ван неторопливо сказал:

— Что же, мой возлюбленный Министр не узнает её? Это рука Командира Императорской Кавалерии. Но к великому сожалению, после смерти от тысячи порезов от него не осталось ничего, кроме этой руки, которой он загребал богатства моего дорогого Министра*.

Иными словами, он тоже был причастен к покушению.

Тошнота подступила к его горлу, а по лбу скатилась маленькая капелька холодного пота.

Псих!

— Открой третью коробку, — скучающим тоном приказал Цзинь Ван.

С дрожащими руками Е Шу посмотрел на последнюю, самую большую коробку, закрытую так плотно, что невозможно было подглядеть что внутри.

Е Шу подошел и быстро открыл крышку. На дне огромной коробки лежала человеческая голова с выколотыми глазами и двумя бездонными впадинами, молча прожигающими его своей пустотой.

— А-А-А-А! — Е Шу быстро отступил и грохнулся на землю.

Цзинь Ван пристально посмотрел на него и спокойно сказал:

— О, это один из недавно пойманных убийц, замешанных в покушении прошлой ночью. А снаружи еще более десяти человек ждут своей казни. Не хочет ли мой возлюбленный Министр пойти и посмотреть на них?

Е Шу побледнел. С гудящей головой он посмотрел на говорящего Цзинь Вана, но ни одно слово не доходило до него.

От страха он потерял сознание.

ХХХ

Нахмурившись, бледный мужчина беспокойно спал на кровати.

Цзинь Ван сидел на краю драконьего ложа и нежно ласкал мочку уха Е Шу:

— Что с ним?

Императорский лекарь прощупал пульс Е Шу и аккуратно положил его запястье обратно на кровать.

— Министр сильно испугался крови, и потерял сознание. Но скоро очнется.

— «Испугался крови»…- Цзинь Ван посмотрел на хмурое лицо Е Шу и мягко ущипнул его за щеку. — А он все такой же никчемный…*

Я бы сказал, что здесь фраза с оттенком ностальгии и нежности, как воспоминания о былых временах.

Лекарь нерешительно посмотрел на Императора.

— Если есть что сказать — говори.

Лекарь опустился на колени и склонил голову к земле.

— Этот слуга осмелится спросить у Вашего Величества, как он поступит с Министром Е?

Цзинь Ван сузил глаза. Лекарь задрожал, душащая атмосфера смерти пронзила его душу, словно холодное лезвие Императорского меча. Не смея поднять голову, он набрался храбрости и все же решительно сказал:

— Ваше Величество обладает редким телосложением Цяньцзюня, который может пометить только одного Куньцзюня. Пожалуйста, Ваше Величество, внимательно все обдумайте, как только Цяньцзюнь пометит Куньцзюня их феромоны сольются и в будущем только они смогут удовлетворить друг друга. Эту метку невозможно стереть или перекрыть, пока не умрет Куньцзюнь.

— К чему ты клонишь? — беспечно спросил Цзинь Ван. — Не юли.

Переборов себя, Императорский лекарь прямо сказал:

— Ваше Величество обрекает себя на несчастье.

Цзинь Ван долго молчал.

Лекарь задрожал от страха, капельки холодного пота медленно стекали по лбу.

Император Чанлэ отличался непредсказуемостью, словно закрытую книгу, его невозможно было прочесть. В любых ситуациях Император никогда не выходил из себя, будь то вознаграждение почётного героя или казнь отпетого преступника, тот всегда отличался изящными манерами и спокойствием, но бывали и исключения.

Когда Император молчал.

Если Его Величество внезапно замолчал, значит, он обдумывал как же изощренно кого-то убить. И чем дольше он молчал — тем мучительней смерть.

Атмосфера в комнате похолодела, больше не в силах терпеть, лекарь начал:

— Ваше…

— Слова лекаря разумны, — неожиданно мягко сказал Цзинь Ван. — У Министра Е мятежное сердце и он не может здесь остаться. Но Гу не хочет его убивать.

Императорский лекарь поднял непонимающий взгляд.

Цзинь Ван холодно посмотрел на него и тихо повторил слово за словом:

— Гу сказал, что не хочет его убивать.

Императорский лекарь вздрогнул и ударился головой об землю.

— Этот слуга просто боится за Ваше Величество!

Цзинь Ван молча подошел к старику и протянул ему руку.

— Лао Фэн уже немолод, ему не стоит так долго стоять на коленях.

Лао — Старейшина

Императорский лекарь не осмелился попросить Цзинь Вана помочь ему подняться и сам быстро встал:

— Благодарю Вас, Ваше Величество.

Цзинь Ван повел лекаря за пределы покоев и тихо сказал:

— Гу знает лекарство, которое может ненадолго подавить Благовония Веры*.

Благовония Веры — феромоны

Лекарь тут же смекнул что к чему:

— Этот слуга все понял. Этот слуга все подготовит.

Цзинь Ван мягко кивнул ему.

— Лао Фэн — многоуважаемый старейшина трех династий, и он много раз спасал Гу. И Гу запомнит это на всю жизнь. Но сегодняшние слова…Гу не потерпит их снова.

—…да.

Дверь медленно закрылась, ограждая тихие покои от шумной жизни дворца.

Цзинь Ван подошел к кровати и увидел слегка дрожащие ресницы Е Шу. Похоже, тот вот-вот проснется.

Император слегка улыбнулся и медленно наклонился. И в тот момент, когда он собирался поцеловать Е Шу, мужчина под ним внезапно уклонился в сторону и вжался в кровать.

Е Шу натянул на себя одеяло и свернулся калачиком, настороженно спросив:

— Что Вы собирались сделать?

Цзинь Ван весело посмотрел на забавный кокон:

— Неужели Гу такой страшный?

Е Шу хотел было кивнуть, но вдруг что-то вспомнив, он быстро покачал головой.

Император рассмеялся:

— Раньше ты не боялся Гу.

Укутав половину лица в одеяло, Е Шу приглушенно спросил:

— Д-да?

— Мгм, — Цзинь Ван откинулся на спинку кровати. — Ты даже осмеливался проклинать Гу прямо в зале суда, помнишь?

Е Шу: …

Оригинальный Е Шу и правда…

Цзинь Ван опустил глаза.

— Ладно, давай-ка поговорим о кое-чем другом.

Е Шу пожаловался:

— Больше никогда не показывайте мне человеческие головы!

— Гу не будет, — мягко пообещал Цзинь Ван. — Теперь, когда Гу убедился, что ты замешан в покушении, все сразу встало на свои места. Твоего сообщника бросили в тюрьму, а остальных причастных к покушению, Гу найдет и накажет в соответствии с законом. Что же касается моего возлюбленного Министра… Так как ты у нас все это и заварил, согласно декрету, мятежники приговариваются к смерти от тысячи порезов.

Декрет — тот же закон, установленный Императором.

Цзинь Ван пристально посмотрел на Е Шу и небрежно спросил:

— Может быть, мой возлюбленный Министр что-то хочет мне сказать?

---

Автору есть что сказать:

Е Шу: обижен.jpg

---

Предыдущая глава | Содержание | Следующая глава